Уникальная история человеческого познания себя, природы и Бога: 13 автопортретов Альбрехта Дюрера (часть 1) - RadioVan.fm

Онлайн

Уникальная история человеческого познания себя, природы и Бога: 13 автопортретов Альбрехта Дюрера (часть 1)

2021-05-21 22:10 , Минутка истории, 303

Уникальная история человеческого познания себя, природы и Бога: 13 автопортретов Альбрехта Дюрера (часть 1)

Первым в истории германской (а по большому счету — и всей европейской) живописи Альбрехт Дюрер начал писать автопортреты. Рассмотренные в хронологической последовательности, они составляют уникальную историю человеческого познания себя, природы и Бога.

Первый автопортрет 13-летнего Дюрера

Альбрехт Дюрер. Автопортрет в возрасте 13 лет, 1484г

У Альбрехта Дюрера-старшего, венгерского переселенца, была в Нюрнберге ювелирная мастерская и 18 дочек и сыновей, из которых выжило четверо. Третий из детей Дюреров, тоже Альбрехт, как и отец, лет с десяти лет проводил весь день в мастерской. По правде говоря, поначалу он только внимательно наблюдал. Смотрел, как разноцветные камни заключаются в оправу, становясь частью перстня или колье; как витой орнамент из листьев и бутонов постепенно, повинуясь резцу отца, опутывает горлышко серебряной вазы, а пузатый позолоченный потир (церковная чаша для принятия причастия) «обрастает» виноградной лозой и гроздьями. К тринадцати годам отец уже поручал Альбрехту-младшему готовить эскизы для тех же колье, венца или чаши. У третьего сына Дюреров оказалась твёрдая рука, прекрасный глазомер и чувство пропорций. Его богобоязненный отец мог поблагодарить небо за то, что у семейного бизнеса намечаются неплохие отдалённые перспективы.

Однажды, взяв привычный для ученика ювелира серебряный карандаш, не допускающий никаких исправлений, 13-летний Альбрехт, сверяясь с отражением в зеркале, изобразил себя. Это оказалось непросто — всё время переводя взгляд с отражения на бумагу и обратно, удерживать неизменными позу и выражение лица. Еще экзотичнее было осознавать, что вот сейчас в мастерской целых три Альбрехта — один в амальгаме зеркала, второй постепенно проступает на бумаге, а третий, сосредоточив все свои духовные силы, пытается сделать так, чтобы первые двое максимально совпали. Он только свой волшебный карандаш не стал изображать — нарисовал лишь хрупкую кисть с вытянутым пальцем, будто указывает на что-то невидимое нам или пытается что-то измерить.

В правом верхнем углу сделана надпись: «Я сам нарисовал себя в зеркале в 1484 году, когда я был еще ребенком. Альбрехт Дюрер». В Германии конца XV века не приняты были автопортреты. 13-летний Дюрер не мог видеть никаких образцов, как не мог предполагать, что когда-то именно благодаря ему в европейском искусстве утвердится такой жанр — автопортрет. С интересом естествоиспытателя, столь характерным для эпохи Ренессанса, Альбрехт просто фиксировал заинтересовавший его объект — собственное лицо — и не пытался себя украсить, героизировать или принарядить (как станет поступать, повзрослев).

«Это трогательное лицо с по-детски пухлыми щёчками и широко открытыми глазами, — описывает первый автопортрет Дюрера историк искусства Марсель Брион. — Эти выпуклые глаза, похожие на глаза хищной птицы, способные рассматривать солнце, не моргая. Рисунок в этом месте несколько неумелый. Серебряный карандаш, более подходящий для кропотливой точности эскизов золотых дел мастера, резко очерчивает изгиб век, блики глазного яблока. Взгляд сосредоточенный и почти галлюцинирующий, что, возможно, вызвано некоторой неловкостью юного рисовальщика, а возможно, поразительной интуицией, которая уже тогда была отличительной чертой характера маленького Дюрера. Лицо повёрнуто на три четверти, обнаруживая нежный овал полных щек, нос с горбинкой, похожий на клюв. В лице мальчика есть какая-то нерешительность и незавершённость, но нос и глаза свидетельствуют об исключительной индивидуальности автора, уверенного в себе, хозяина своей души и судьбы».

Автопортрет с этюдом руки и подушки и автопортрет с повязкой

Альбрехт Дюрер. Автопортрет с этюдом руки и подушки (лицевая сторона листа), 1493г

Следующие дошедшие до нас графические автопортреты Альбрехта Дюрера выполнены в 1491—1493-м годах. Их автору чуть-чуть за двадцать. Здесь уже использован не серебряный карандаш, а перо и чернила. А сам Дюрер — больше не подмастерье ювелира, а начинающий художник. Его отец очень жалел о тщетных усилиях, затраченных на обучение Альбрехта «золотых и серебряных дел мастерству», но, видя настойчивость, с какой сын стремится стать художником, отдал его учиться к живописцу и резчику Михаэлю Вольгемуту, после чего Дюрер отправился, как тогда было принято, в творческое путешествие. «Годы странствий», во время которых исполнены эти автопортреты, сделают из него настоящего мастера.

Альбрехт Дюрер. Автопортрет с повязкой, 1491г

Автопортрет с этюдом руки и подушкой, на первый взгляд, кажется чем-то вроде карикатуры, дружеского шаржа на самого себя. Но, скорее всего, никакого тайного смысла тут нет и это просто графическое упражнение. Дюрер «набивает руку», тренируется создавать с помощью штриховки полноценные трёхмерные объекты и анализировать, как ложатся штрихи, фиксирующие их деформации: на оборотной стороне автопортрета изображены 6 по-разному примятых подушек.

Альбрехт Дюрер. Шесть этюдов подушек (обратная сторона "Автопортрета с этюдами руки и подушки"). Рисунки и иллюстрации, 1493г

Предметом пристального внимания Дюрера в автопортретах-штудиях, наравне с лицом, становятся руки. Будучи великолепным рисовальщиком, Дюрер считал кисти рук одним из самых значительных и интересных объектов для изучения и изображения. Он никогда не давал руки обобщенно, всегда тщательнейшим образом прорабатывал рельеф кожи, мельчайшие линии и морщинки. Эскиз к одному из дюреровских алтарных образов «Руки молящегося/апостола» (1508), например, знаменит как самостоятельное произведение. Кстати, тонкие кисти с длинными сужающимися кверху пальцами, обладателем которых являлся сам Дюрер, в его время считались признаком высокого духовного совершенства.

Альбрехт Дюрер. Руки молящегося (Руки апостола). Рисунки и иллюстрации, 1508г

В этих двух юношеских портретах искусствоведы прочитывают «озабоченность, взволнованность, неуверенность в себе». В них уже очевидна эмоциональная особенность, которая сохранится и во всех дальнейших автопортретах художника: ни на одном из них он не изобразил себя радостным или хотя бы с тенью с улыбки. Отчасти это было данью живописной традиции (в средневековой живописи никто не смеется), отчасти же отражало характер. Унаследовав от отца неизбывную семейную молчаливость и мрачность, Дюрер всегда оставался сложной, напряженно мыслящей натурой, чуждой удовлетворённости собой: недаром знаменитую гравюру Дюрера «Меланхолия» часто именуют его духовным автопортретом.

Автопортрет с остролистом

Альбрехт Дюрер. Автопортрет с остролистом (Автопортрет с чертополохом), 1493г

Это первый из автопортретов Дюрера, написанных маслом. Всего их известно три: первый — луврский, второй хранится в Прадо (Мадрид), а третий и самый знаменитый — в Старой пинакотеке Мюнхена.

Пока Дюрер путешествовал в окрестностях Верхнего Рейна и совершенствовался, знакомясь с известными художниками Германии и зарисовывая виды городов и гор, его отец в Нюрнберге сосватал ему невесту. О сватовстве как свершившемся факте он письмом ставит в известность ничего не подозревавшего сына, находившегося в тот момент в Страсбурге. О девице Агнес Фрай отец не написал Дюреру почти ничего, зато многое рассказал о её родителях: будущий тесть Ганс Фрай, мастер интерьерных фонтанов, вот-вот будет назначен в Большой совет Нюрнберга, а тёща — вообще из патрицианской (хотя и обедневшей) династии Руммель.

Старший Дюрер, сам вышедший из венгерских хлеборобов, очень хотел составить для Альбрехта хорошую партию и потому требовал от сына закончить все его незавершённые дела и возвращаться в Нюрнберг, а тем временем — художник он теперь или кто? — написать и прислать для Агнес собственный портрет, чтобы невеста могла представить, как выглядит суженый, которого до этого ей видеть не доводилось.

Портретом, выполнившим в семейной жизнь Дюрера роль этакого «превью», считают «Автопортрет с остролистом» (1493). Он написан не на дереве, как большинство портретов того времени, а на пергаменте (допускают, что в таком виде портрет было проще пересылать), только в 1840-м году изображение перенесут на холст. Дюреру здесь 22 года. Впервые в автопортрете его задачей оказывается не познать самого себя, а показать себя другим, как бы «предъявить» свои внешность и личность миру. И для Дюрера это оказывается интересным вызовом, на который он откликается с особым художническим азартом. Дюрер изображает самого себя с вызывающей, карнавально-театральной элегантностью: его тонкая белая рубашка перетянута розовово-лиловыми шнурами, рукава верхнего платья украшены прорезами, а экстравагантная красная шляпа больше походит на цветок георгина, нежели на головной убор.

Дюрер сжимает пальцами изящную колючку, о природе и символике которой спорят. В русском языке за картиной закрепилось название «Автопортрет с остролистом», но растение, которое по-русски называется остролист (или падуб) цветёт и выглядит несколько иначе. С точки зрения ботаников, Дюрер держит в руках Eryngium amethystinum — аметистовый синеголовник, его еще называют «голубым чертополохом». По одной из версий, так набожный Дюрер указывает на свой «символ веры» — терновый венец Христа. Другая версия говорит, что в Германии на одном из диалектов название синеголовника — Männer treu («мужская верность»), а значит, Дюрер даёт понять, что не собирается перечить отцу и обещает Агнес быть верным мужем. Надпись на темном фоне My sach die gat / Als es oben schtat переводят как «Мои дела определяются свыше» (есть и рифмованный перевод: «Идёт моё дело, как небо велело»). Её также можно истолковать как выражение покорности судьбе и родительской воле. Но вот костюм проговаривается: «Я сделаю, как велит отец, но это не помешает мне оставаться собой и двигаться по избранному пути».

(Ниже представлены графические портреты Агнес Дюрер, выполненные её мужем с интервалом в четверть столетия).

Альбрехт Дюрер. Портрет жены художника, 1494г

Альбрехт Дюрер. Агнес Дюрер, 1521г

Альбрехт и Агнес вскоре повенчаются, как того захотели их родители, и проживут вместе долгую жизнь, которую мало кто осмелился бы назвать счастливой: уж слишком разными по натуре оказались две половинки бездетной четы Дюрер. «Между ним и женой, вероятно, никогда не было взаимопонимания, — пишет Галина Матвиевская в монографии «Альбрехт Дюрер — ученый». — Практичная и расчётливая Агнес была, по-видимому, сильно разочарована тем, что весь уклад её новой жизни совсем не похож на привычный ей по дому отца. Стремясь жить упорядоченной бюргерской жизнью, подчинённой простым и ясным правилам, она энергично поддерживала Дюрера во всех хозяйственных делах, заботилась о материальном благополучии дома, но устремления и идеалы мужа оставались ей чуждыми. Несомненно, ей было нелегко: даже находясь рядом, Дюрер жил своей собственной, непонятной для неё жизнью… Со временем она ожесточилась, сделалась чёрствой и скуповатой, и в их отношения вкралась явная неприязнь».

Продолжение следует…

По материалам artсhive.

Лента

Рекомендуем посмотреть