Даже женщины их являлись героинями: как карабахские армяне спасли от голода российский гарнизон в Крепости Шуши - RadioVan.fm

Онлайн

Даже женщины их являлись героинями: как карабахские армяне спасли от голода российский гарнизон в Крепости Шуши

2020-10-22 00:57 , Минутка истории, 555

Даже женщины их являлись героинями: как карабахские армяне спасли от голода российский гарнизон в Крепости Шуши

«Нестором Кавказской истории» (летописец Нестор считается отцом русской истории) называли выдающегося военного историка — генерала русской армии Василия Александровича Потто. Его многотомный труд «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях», изданный еще в восьмидесятых годах минувшего века, оставался в течение долгого времени важнейшим источником для историков. Но только узким специалистам по истории Кавказа было известно исследование В. А. Потто «Первые добровольцы Карабаха», изданное в 1902 году в Тифлисе.

Василий Александрович Потто

«Первые добровольцы Карабаха в эпоху водворения русского владычества (мелик Вани и Акоп-юзбаши Атабековы)», таково полное название книги, освещает период вхождения восточноармянских земель в состав России. В. А. Потто использовал разнообразные источники. Это позволило ему не только описать образ отважных армянских добровольцев из старинной семьи Атабекянов, но и объективно отобразить исторические события первой четверти XIX века.

Во время продолжающейся осады персидскими войсками крепости Шуши вместе с обороняющимися шестью «слабыми ротами» российской армии без продовольствия, без запаса пороха и снарядов в течение шести недель находились нашедшие в крепости спасение армяне, которые дружно помогали войскам и вместе с ними несли всю тяжесть блокадной службы. Ниже представляем отрывок из фундаментального труда Потто:

«…А осада Шуши, между тем, продолжалась. Шесть слабых рот без продовольствия, без запаса пороха и снарядов шесть недель держались в крепости с геройской стойкостью. Армяне, нашедшие себе спасение в ее стенах, дружно помогали войскам и вместе с ними несли всю тяжесть блокадной службы. Нельзя не отметить, что в числе защитников Шуши находился и сын Акопа-юзбаши — Аслан-бек, молодой человек, находившийся при полковнике Реуте. Он только что женился, но, оставив молодую жену на попечение родителей, укрывшихся в Джермуке, остался в Шуше и пробыл на своем посту до конца военных действий. Помимо своих занятий при Реуте, он наравне с другими стоял на стенах и ходил на вылазки. Впоследствии, когда осада была снята, Реут доносил Ермолову: «Относительно армян, защищавших крепость, долгом себе поставляю объяснить, что служба их достаточна внимания, ибо все они действовали с отличной храбростью, выдерживали многократные приступы, отражали неприятеля с важным уроном, презирали недостаток продовольствия и никогда не помышляли о сдаче крепости, хотя бы наступил совершенный голод».

Северо-западная часть Шушинской крепости. XIX в.

В ответ на это Ермолов предписал: «У всех изменивших нам мусульманских беков отобрать имеющиеся в управлении их армянские деревни, а жителям объявить, что они навсегда поступают в казенное управление в ознаменование признательности и непоколебимой верности их Императору».

Иван Давыдович Лазарев, впоследствии известный кавказский герой, генерал-адъютант, украшенный Георгием 2-го класса Большого Креста, был в это время семилетним ребенком и находился в стенах осажденной крепости. Младший брат его, Яков, отставной полковник, здравствующий и поныне, также помнит эту осаду, и рассказы его, как и рассказы Ивана Давыдовича, служат прекрасной иллюстрацией, живыми картинами к этим страницам нашей русской народной славы, которую русские дети, казалось бы, должны были изучать на школьной скамье не менее, чем подвиги греков и римлян. Впечатления детства обыкновенно бывают самыми сильными, но они, естественно, сосредотачиваются на тех предметах, которые ближе, доступнее пониманию ребенка.

Семья Лазаревых имела в Шуше свой собственный дом и, как семья армянская, была окружена по преимуществу армянами, бежавшими из деревень и нашедшими приют на обширном дворе их каменного дома. Естественно также, что и дети Лазаревых проводили большую часть своего времени на дворе, среди своих одноземцев, с детским любопытством прислушиваясь к их народному говору. «Но из этого говора, — рассказывал Иван Давыдович, — я выносил впечатления уже далеко не детские. Разговоры касались, конечно, большей частью интересов дня, и здесь-то от этих простых людей я научился преданности, долгу и самоотверженности, высказываемых армянами на каждом шагу. Я слышал, что в крепости не было пороха и что Барутчи-Погос безвозмездно приготовлял его войскам каждый день от 20 до 30 фунтов. Я помню армянина Арютина Алтунова с Георгиевским крестом и золотой медалью на шее, вызвавшегося тогда добровольно пробраться сквозь персидскую армию, чтобы доставить Ермолову сведения о положении осажденной крепости. Он причастился Святых Тайн и напутствуемый благословениями всего гарнизона ночью был спущен с крепостной стены на веревке. Через несколько дней он возвратился назад и принес от Ермолова записку к полковнику Реуту. Помню я, как сельчане, сбежавшиеся в крепость, отдали весь свой скот на продовольствие гарнизона, как наши богачи Ахумов, Бегран-бек Мелик-Шахназаров, Зограб-ага Тарумов и другие предоставили на общее пользование все имевшиеся у них значительные запасы хлеба, который оказался, однако, в зерне; помню также, как наши армяне по ночам на своих плечах носили тяжелые мешки с зерном на мельницы деревни Шушишенд, где братья юзбаши Сафар и Ростом Тархановы быстро перемалывали зерно и доставляли его обратно. Без этой помощи гарнизону никогда не выдержать бы шестинедельной осады. Аббас-Мирза неоднократно пытался взять ненавистные ему мельницы, но все его усилия разбились о геройскую стойкость армян, предводимых братьями Тархановыми. Даже женщины их являлись героинями, и одну из них, Хатаи, знал тогда весь Карабах...».

Мы нарочно рассказываем эти подробности, чтобы показать дух тогдашнего армянского населения. На подвигах и преданности мелика Вани к русским воспитывалось молодое поколение.

Имя мелика Вани слишком популярно в народе, и трудно было предвидеть, чтобы над головой этого человека, имевшего такое громадное воспитательное значение в крае, собралась черная туча и разразилась внезапным ударом. А гроза уже надвигалась.

Раздраженный упорной защитой Шуши, Аббас-Мирза приказал узнать, кто самые влиятельные люди среди карабахских армян. Ему назвали архиепископа Саркиса Джалальянца, последнего патриарха Агванского, затем настоятеля Татевского монастыря архиепископа Мартироса и двух меликов: челябертского — Вани Атабекова и управлявшего Игирмидортским магалом — Осипа Беглярова. Из числа этих лиц архиепископ Мартирос уже был схвачен персиянами, отправлен в Тавриз и там содержался под стражей. За остальными был послан отряд персидской кавалерии. Их разыскали и, так как сопротивляться было бесполезно, все трое, конвоируемые персидскими всадниками, отправились в неприятельский стан, не рассчитывая вернуться оттуда живыми. Дорогою мелик Вани долго обдумывал свое положение. Пример архиепископа, увезенного в Тавриз и осужденного на смерть, убеждал его, что в данном случае надо принять несколько иную систему, и он решил заранее, как будет держать себя и что будет говорить перед Аббас-Мирзой.

По прибытии в персидский лагерь Вани немедленно был представлен наследному принцу. Все знали, что участь мелика была решена заранее и что он заплатит своей головой за старые грехи. Аббас-Мирза действительно встретил его вопросом: «Помнишь ли, мелик, что ты три раза вырвал из моих рук добычу? Ты спас Карягина, Котляревского и Ильяшенку».

Обвинение это Вани предвидел и, спокойно взглянув в глаза разгневанного принца, ответил словами персидской пословицы: «Не бывает слуги без проступка, не бывает аги без милости». Ответ понравился: «Хорошо, — сказал принц. — Чем же тебя наградили русские?» Вани указал на свои эполеты и на две медали. «Только это?», — засмеялся принц. Он приказал сорвать с него медали и повесить их на шею своей гончей собаки. «Наш шах, — прибавил он внушительно, — сделал бы тебя ханом и дал бы в управление целую область». «Да здравствует наследник престола! — воскликнул Вани. — Мой отец служил карабахскому хану. Русские завоевали Карабах, и я стал служить русским. Если Карабах сделается твоею областью, я буду служить тебе: слуга повинуется своему господину». «Карабах мой! — сказал принц. — Мои войска попирают его землю, а несчастные русские не смеют и носа показать из своей крепости».

Вани тотчас воспользовался таким оборотом.

«Если Карабах твой, — отвечал он, почтительно склоняя голову, — зачем же персияне режут твоих подданных? Так поступают в стране чужой и враждебной. Никогда царь не истребляет своих подвластных, а, напротив, стремится преумножить число их. Чем более подданных, тем могущественнее и славнее царство».

Аббас-Мирза ничего не ответил. Он отпустил Вани, но приказал приставить к нему шпионов, которые должны были следить за каждым его шагом. Вани заметил это и не замедлил воспользоваться таким обстоятельством. Выйдя из ставки наследного принца, он прямо направился к заключенным армянам, находившимся в персидском стане, и сказал им: «Не бойтесь! Наследный принц сказал, что Карабах его и что вам скоро даруют свободу. Теперь никто не осмелится прикоснуться к вам». Слова эти тотчас переданы были Аббас-Мирзе, но вместо гнева, которого все ожидали, принц потребовал к себе Вани, надел на него почетный халат и сам опоясал его драгоценной саблей, видимо, желая привлечь к себе умного и влиятельного армянина не страхом, а лаской.

Тогда же последовал приказ, чтобы никто не осмеливался трогать армян, и резня, действительно, прекратилась, так как принц объявил, что с этих пор будет расплачиваться за головы армян не червонцами, как прежде, а головами тех, кто их принесет.

К этому же времени относится попытка Аббас-Мирзы склонить на свою сторону армян, защищавших Шушу, и таким образом поставить ослабленный гарнизон в невозможность дальнейшей обороны. С этой целью он приказал подвести под крепостные стены несколько сот армянских семей вместе с архиепископом Саркисом, и персияне под угрозой перебить этих несчастных заставили архиерея уговаривать армян сдать крепость, хотя бы ради спасения стольких человеческих жизней. Но армяне кричали со стен, что они не изменят русским, и сами увещевали своих братьев покориться печальной судьбе, которая их ожидает, ибо пусть лучше погибнут несколько сот человек, чем весь народ подпадет под тяжелый гнет кизилбашей.

Замечательно, что ни Вани, ни Мелик-Бегляров не участвовали в этих переговорах, и Аббас-Мирза их к этому не принуждал. Попытка, таким образом, не имела успеха. Чем бы окончилась эта неудача для наших пленников, трудно сказать, но через несколько дней весь персидский стан был объят необычайным смятением. Пришло известие, что персидские войска разбиты под Шамхором и что Мадатов взял Елизаветполь…»

Лента

Рекомендуем посмотреть