Онлайн

Скандальная сцена разрыва с женщиной, ставшая легендарной: история любви, породившая шедевры – Эдвард Мунк и Тулла Ларсен

2019-08-03 22:54 , Минутка истории, 373

Скандальная сцена разрыва с женщиной, ставшая легендарной: история любви, породившая шедевры – Эдвард Мунк и Тулла Ларсен

Роман Эдварда Мунка и Туллы Ларсен длился всего 4 года. Он был мучительным, болезненным, разрушительным для обоих. И, конечно, значительно повлиял на живопись Мунка, на женские образы в его работах, на его отношение к женщинам вообще и к браку. А еще существенно увеличил количество дней, проведенных Мунком в психиатрической лечебнице спустя 6 лет после разрыва в Туллой.

Беря во внимание сухой список событий в жизни юного Эдварда Мунка, можно подумать, что он был настоящим счастливчиком. Впервые он изъездил несколько стран Европы и исходил все самые важные музеи при финансовой поддержке первого учителя Фрица Таулова. После чего три раза подряд получал государственный грант на творческие путешествия в Европу, учился в Париже у именитого Леона Бонна. Персональная выставка Мунка прошла в Кристиании (нынешний Осло) в 1889 году — художнику всего 26 лет. Ему не было еще 30, когда Национальная галерея Норвегии купила у него первую картину — «Ночь в Ницце», а несколько лет спустя — «Автопортрет с сигаретой». Четверо друзей-писателей взяли и написали о нем книгу.

Несколько лет подряд лето Мунк проводил с семьей в Осгордстранде, на западном побережье Осло-фьорда, а остальные 9 месяцев колесил по Европе. Жил в Париже, Ницце, Гавре, Антверпене, Берлине, Копенгагене, писал портреты знаменитых писателей, художников, композиторов, пропадал в богемных барах и повсюду заводил важные знакомства, участвовал в выставках. Он был хорош собой, красноречив и обаятелен.

«Автопортрет с кистями», Эдвард Мунк, 1904г

Но внешний успех и лавина удач, если разобраться, выглядят скорее попыткой высших сил компенсировать Мунку личные тревоги и беды. Все это триумфальное профессиональное восхождение сопровождалось чередой смертей близких, затяжными болезнями, поездками по санаториям, ночами без сна и нескончаемой, необъяснимой тревогой, которая преследует Мунка всю жизнь и со временем превратится в манию.

Тулле Ларсен было 29, когда общий друг представил ее 35-летнему успешному, модному, выгодно скандальному художнику Эдварду Мунку. И вскоре Тулла совершит одну из самых больших ошибок в своей жизни — очень захочет за Мунка замуж.

Тулла Ларсен, Эдвард Мунк, 1899г

Тулла Ларсен была дочерью состоятельного торговца вином и одиннадцатым ребенком в большой семье. За жизнь ее отец заработал столько, что смог после своей смерти обеспечить безбедную и даже вполне роскошную жизнь своим двенадцати детям. Тулле было всего 6, когда он умер, так что богатой она стала прежде, чем выучилась писать и читать. Потом она, конечно, учила английский, немецкий, математику и музыку в частной школе для девочек, которую основала знаменитая норвежская фольклористка, путешественница и феминистка Ника Вонен, изучала графическое искусство в Берлине. Но по возвращении домой, в Норвегию, знания свои применяла, как большинство обеспеченных женщин того времени, — украшала и разнообразила образованными речами шумные богемные артистические собрания Кристиании.

Эдвард Мунк к женщинам относился с опаской, если не с ужасом. Он был убежден, что женщина лишает мужчину творческой энергии, выпивает из него, словно вампир, жизненные силы и вообще большей беды, чем трогательный роман, для художника не существует. Надо отдать ему должное: скрывать свои взгляды от Туллы Ларсен он даже не пытался и заботливого, нежного возлюбленного даже в разгар романа из себя не строил. Никаких обещаний и беспочвенных надежд. Так прямо и говорил: ты ждешь от меня земного счастья, но я этой земле не принадлежу — и счастьем таким никогда тебя не обеспечу.

Больше того, исследователи эпистолярного наследия Мунка из дома-музея художника подозревают, что он намеренно вел себя с Туллой пренебрежительно, грубо, а временами по-хамски. Чтобы оттолкнуть и продемонстрировать, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Но несгибаемая Тулла не сдавалась. Даже когда в одном из писем Мунк заявляет, что неплохо было бы ей поучиться делать офорты, что ли. Он даже готов купить ей обучающих книг, а то что-то ее духовное развитие оставляет желать лучшего.

Мужская голова в женских волосах, Эдвард Мунк, 1896г

Что удерживало Туллу рядом с человеком, который таким вызывающим образом заботился о ее духовном развитии, сейчас сказать трудно. Сама она, судя по всему, была особой страстной до взрывоопасного, импульсивной, пожалуй, даже взбалмошной и неудержимой. Весь ее четырехлетний роман с Эдвардом Мунком питал какие-то их общие потребности в ощущениях на грани невыносимых, мучительных, предельно опасных для здоровья. Но, конечно, эти двое были часто и вполне буднично счастливы. Тулла и Эдвард много путешествовали вдвоем, много пили, много разговаривали, спорили, ссорились. При этом он постоянно пытался выскользнуть из этих отношений — она постоянно старалась его удержать. Поэтому он уезжал часто и надолго один: участвовать в выставках, изучать в Риме Рафаэля, жить по несколько месяцев то в Берлине, то в Париже, зимой лечить неисчислимые недуги в санаториях.

Всего через год после встречи Мунк пишет возлюбленной: «На протяжении всего времени, что мы были вместе — во все эти моменты — когда мы лежали так близко друг к другу — когда мы смотрели на великолепие Флоренции — когда мы шли вместе по освещенной солнцем дороге — когда мы сидели рядом — и даже в те мгновения, которые должны были быть самыми счастливыми в моей жизни — даже тогда счастье сияло для меня как сквозь приоткрытую дверь — ту самую дверь, которая отделяет мою темную келью от сияющего бального зала жизни».

Отношения между влюбленными, пусть даже такие непостоянные и сводящиеся все чаще к кратким встречам, раскалялись, как небо на мунковских пейзажах. Упреки, угрозы, уговоры, шантаж — все это летело в плотных почтовых конвертах из Кристиании в Берлин, из Парижа — в Кристианию. Тучи сгущались, должна была разразиться буря. Все опасно заряженные ружья, висевшие по стенам их любовного гнездышка, должны были выпалить одновременно мощным залпом. И буря, конечно, разразилась. И ружья, конечно, пальнули, как следует.

«Убийца», Эдвард Мунк

Крошечный эпизод в жизни Мунка, одна скандальная сцена разрыва с женщиной, стала практически легендарной в жизнеописаниях художника. Оперируя не таким уж богатым набором фактов (Мунк не слишком распространялся о том, что там между ними произошло на самом деле), биографы, критики и глянцевые журналисты додумывают сцены борьбы и пишут сценарии, достойные Голливуда. Некоторые, например, британский арт-критик Роберт Хьюз, наоборот, с усмешкой ставят художнику диагнозы и утверждают, что, как любой невротик, он преувеличивал собственные страдания, жаждал общественного внимания и романтизировал собственную жертвенность.

Ну что ж, теперь собственно скандальная сцена разрыва. Эдвард Мунк все чаще и все надолго исчезает из поля зрения Туллы в своих европейских путешествиях. Они практически не видятся, тон его писем становится раздраженным и недовольным. Хотя, казалось бы, куда уж хуже после рекомендации заниматься духовным развитием.

«Глаза в глаза», Эдвард Мунк, 1900г

23 августа 1902 года Мунк получает письмо от знакомого, в котором говорится, что Тулла пыталась покончить с собой. У ее постели поспешившие на помощь врачи обнаружили две опустошенные бутылки с морфием. Он приходит к ней на следующий же день, отказывается говорить об их общем будущем, объясняя это ее слабостью и неподходящим для сложных разговоров состоянием. Мунк обещает, что совсем ненадолго съездит в Берлин (дела, выставки) и по возвращении она получит тот серьезный разговор, на котором настаивает.

Поездка была действительно на удивление быстрой — и уже в начале сентября он возвращается в Норвегию. Тулла приходит к нему домой. Дальше почти ничего не известно кроме того, что, находясь в одной комнате с Туллой, Мунк получил огнестрельное ранение в палец левой руки. То ли он пытался покончить с собой, а отважился лишь покалечиться, то ли стрелять или стреляться собралась Тулла, а он пытался ей помешать. То ли Тулла разыграла спектакль, то ли Эдвард переборщил с эмоциями. Говорят, кроме пистолета и двух отчаявшихся любовников значительную роль в этом происшествии сыграла пара бутылок бренди, к моменту выстрела почти пустых.

Последнее, что сделала Тулла в жизни Мунка, — вызвала для него врача. Больше они не виделись. Но оба выжили и прожили очень долгие жизни порознь.

Тулла Ларсен, Арне Кавли, 1903г

Ровно через год Тулла вышла замуж за художника Арне Кавли, который был младше ее на 10 лет и который писал нежные, трогательные портреты жены. Семь лет спустя она развелась, но в том же году снова вышла замуж — и прожила со вторым мужем 10 лет. Больше о ее жизни ничего не известно: после разрыва с Мунком светские хроники и историков искусства ее жизнь уже не интересовала.

Сам же Мунк от разрыва и, по большей части, от эпизода со стрельбой долго приходил в себя.

Эдвард Мунк. Парный автопортрет с Туллой Ларсен (воссоединенный на выставке в Британском музее)

Для начала он разрезал парный автопортрет с Туллой Ларсен, потом написал драматическую сцену с собою раздетым и бесчувственным на операционном столе. Он окружен врачами, из-за смотрового окна за операцией наблюдают студенты или зеваки, у медсестры в руках целый таз его крови.

«На операционном столе», Эдвард Мунк, 1903г

Как раз в этом месте Роберт Хьюз иронично заявляет, что травма его была не сложнее вросшего ногтя, а картина «На операционном столе» — нелепое преувеличение и худший пример жалости к себе, замешанный на рембрандтовском «Уроке доктора Тульпа». Но арт-критик лукавит, конечно, в стремлении к оригинальности взглядов: не забываем, что Мунк — первый и главный художник-экспрессионист и для него важно писать собственные переживания, а не суть событий. А в этот раз кровавая история с пальцем наложилась на его безрадостные воспоминания о детстве и юношестве, прошедшие среди болезней, смертей и горя близких. Это ощущение бренности и обреченности никогда художника не оставляло.

Автопортрет в больнице профессора Якобсона, Эдвард Мунк, 1909г

Мунк не перестанет писать Туллу-убийцу и несколько лет спустя. Теперь ее чертами он наделяет Шарлотту Кордей, убийцу французского революционного лидера Марата. Ее рыжие волосы зловеще развиваются, ее лицо непроницаемо и убийственно бесчувственно. Себя, конечно, он пишет мертвым Маратом. Причем, два раза повторяет этот сюжет. Вокруг, само собой, много крови. Тулла давно наслаждается обретенным наконец семейным счастьем, палец давно зажил, хоть и стал короче, да и рука была не рабочая, левая, — разве что палитру держать сложно. Но тревога, беспокойство и страх Мунка растут с каждым годом. Легче не становится.

При этом тот самый сухой список профессиональных достижений художника растет: 22 картины из цикла «Фриз жизни» он выставляет на Сецессионе в Берлине, его выставки проходят в Вене, Праге и Париже, на него сыплются контракты с издателями графических альбомов и арт-дилерами из разных стран Европы. Наконец, ему вручают особую норвежскую награду за особые заслуги — Орден Святого Олафа. И в том же триумфальном году у Мунка происходит нервный срыв — он поступает на лечение в частную психиатрическую клинику, в которой проведет 8 месяцев.

Нелепая травма, тем не менее, оказывается гораздо более сложной. Литры потерянной крови, которые он так настойчиво писал на картинах несколько лет после разрыва с Туллой, оказываются метафорой жизненных сил, которых он медленно лишался, и душевного равновесия, которое потихоньку его оставляло.

По материалам artchive.

Лента

Рекомендуем посмотреть